12.Феномен "Золотой телец".
"Тот, кто знает, зачем ему это скрывать?"
Древняя шумерская пословица.
|
Существует достаточно свидетельств тому, что доиудаистический, ветхозаветный (библейский) монотеизм (учение Моисея, мозаизм), как совокупность религиозного мировоззрения и практики отправления культа, выкристаллизовался в результате сплава двух концепций: монотеистического учения Эхнатона и шумеро-аккадского политеизма, традиционной "веры отцов" (см. Кн.I).
"На протяжении третьего тыс. до н.э. шумеры выработали религиозные идеи и духовные концепции, которые оказали огромное влияние на современный мир, особенно через иудаизм, христианство и мусульманство",- писал С. Крамер (9. с132). Об учении Эхнатона и его связи с Танахом изложено выше.
Коснёмся вкратце проблемы места мира богов в шумеро-аккадской, египетской и ветхозаветной моделях мира.
"Древний человек жил в мире абсолютных истин; у него были точные и окончательные ответы на все кардинальные вопросы: как произошла Вселенная, его страна и народ, кто его боги и что случится с ним после смерти... В общественном сознании, как правило, царило единомыслие" (30.с6).
Шумеры, в частности, воспринимали современный им мир "как непреложную истину, они полагали, что культурные явления и исторические события приходят в мир уже в готовом виде, как они есть, ибо они спланированы и даны всемогущими богами" (9.с47).
И "ветхозаветный человек был убеждён, что Бог присутствует и действует в его истории и истории его народа" (31.с147). По воле Рока приняли евреи эстафету монотеизма, "крест свой", и, вопреки всему, пронесли её сквозь века. Древних египтян, как народа, уже нет и в помине (копты, этнически,- не древние египтяне), а ряд основных тезисов учения Эхнатона жив и поныне.
Древний человек нисколько не сомневался в том, что подготовленные определённым образом изображения богов (кумиры, идолы), атрибуты и эмблемы с ними связанные, являются "подлинной и адекватной реализацией божественного присутствия" (13.с145). Такая атрибутика играла в культе при общественном или частном богослужении центральную роль, и поклонялись ей (эмблеме божества, идолу) таким образом, как было установлено и освящено традицией. Храм бога считался его земным домом.
И в доиудаистическом монотеизме сохранился тот же подход. Необходимым материальным символом Божественного присутствия Господа в Скинии или Храме служил Ковчег Завета со "Скрижалями откровения" в нём. В эхнатонизме аналогичную функцию выполнял стилизованный диск Солнца либо огненный столб.
Несмотря на запрет изображений, ветхозаветный еврей твёрдо знал, опираясь в своём ведении на каноны «веры отцов», что его божество имеет вид, образ, человека (антропоморфно), «по образу и подобию» которого он создан.
Выдающийся ассириолог А.Л.Оппенхейм писал (13.с139): "Создаётся впечатление... что влияние религии на отдельных людей и на общество в целом не имело в Месопотамии существенного значения... Религия не предъявляла сколько-нибудь серьёзных притязаний ни на тело, ни на время, ни на богатство индивидуума... Человек ("черноголовый") жил в чрезвычайно умеренном религиозном климате, определявшемся скорее социальными и экономическими, чем культовыми координатами". Молитвы, посты, всякого рода религиозные ограничения и запреты, очевидно, накладывались (в обязательном порядке) лишь на царя (13.с144). Частному лицу не полагалось общаться с божеством ни во сне, ни во время видений. "Что касается простого человека (простого "черноголового"), то проявление его религиозных чувств сводилось к формальным церемониям, не было интенсивным... Можно утверждать,- отмечает Оппенхейм,- что общинные религиозные действия,- такие, как ежегодные сезонные праздники и погребальные церемонии, всегда происходившие в Месопотамии с участием святилища (храма), представляли единственную признанную линию связи человека с божеством" (с144).
"Шумерские мудрецы,- пишет Крамер (9.с13),- разработали веру и кредо, в известном смысле оставляющие "богу богово", а также признали и приняли неизбежность ограничений бытия смертных, особенно их беспомощность перед лицом смерти и Божьим гневом".
Совет, собрание богов, и принимаемые на них "коллегиальные решения", часто фигурируют во многих шумеро-аккадских текстах. Подобный "демократизм" в мире богов специалисты склонны признавать специфической особенностью исключительно шумеро-аккадской религии и мифологии (31.с143). Отметим, что элементы "коллегиальности" при принятии решений встречаются и у египтян (решение Ра об истреблении людей), и у ханаанеев (о выдаче бога Балу богу Йамму в качестве раба).
Как удостоверяет Ветхий Завет, Всевышний, подобно шумерскому Ану, египетскому Ра или ханаанейскому Илу, также является отцом богов (Пс.81) и главой Совета богов, созываемого с определённой регулярностью (Книга Иова). "Бог стал в сонме (собрании) богов; среди богов произнёс суд,- "Я сказал: вы боги и сыны Всевышнего - все вы. Но вы умрёте, как человеки, и падёте, как всякий из князей" (Псалом Асафа). О каких-либо "коллегиальных решениях", принятых на Совете под председательством Господа Бога, неизвестно (может быть, за исключением судьбы Иова).
Заметим, что и концепция смерти богов "как человеков", и выражение "все сыны божьи" (финикийская надпись VII в. до н.э.)- чисто ханаанейского происхождения (31.;50.).
В отличие от шумеро-аккадского "демократизма" в мире богов, в древнеегипетской религии, египетской модели творения мира, царил "тоталитаризм". Основой "авторитарности" египетской модели является тот мифопоэтический факт, что бог-творец, демиург, создававший всё и вся,- один (например,- "Ты, Амон, один, который создал всё, ты единственный, который сотворил живое"). У "черноголовых" творцами были и Ан, и Энлиль, и Энки, и Нинхурсаг. В ветхозаветной монотеистической модели мира "тоталитаризм" естественен и неизбежен.
В отличие от "черноголовых" Месопотамии, египтяне верили в вечную загробную жизнь, право на которую надлежало зарабатывать при жизни земной. Египтяне воспринимали мир и свои обе жизни в нём как нечто установленное, извечно стабильное и неизменное, максимально упорядоченное богами, воспроизводящееся из века в век, от поколения к поколению. В представлениях древних египтян (как и шумеров) божественное предначертание было включено в миропорядок, являлось воплощением его. Однако жизнь человека в долине Нила представлялась "запрограммированной" постоянно действующими предписаниями и указаниями богов (договор, завет, заключён со всеми значимыми божествами), допускающими проявление свободы воли человека лишь в узких и жёстких пределах.
Каждый бог сам карал за нарушение заповедей завета с ним: "так как я не нарушил заповеди твоей, то достиг я города... и не один волос не согнулся (в дороге) на моей голове" (48.). Если (16.) "постоянно нарушаются указания богов, пренебрегают их предписаниями (то это означает, что) страна переживает болезнь" (как при Эхнатоне или "сирийце Ирсу").
В царстве Шумера и Аккада тоже действовали религиозные запреты, но весьма общего характера, не столь жёсткие (перечень прегрешений, наносящих вред богам, представлен в табличке №2 "Шурпу" (30.с199)). В частности, запрещалось: есть скверное для бога; пренебрегать личным богом и богиней и совершать против них преступления; пропускать имя бога в молитве; клясться чужим богом-покровителем и беспокоить богов понапрасну (всуе).
В Ветхозаветном законодательстве многочисленные религиозные законы и запреты властно вторгаются во все сферы жизни человека, нормируя многие аспекты его жизнедеятельности, социальной жизни, психики. Иосиф Флавий, потомок коhеним, полагал, что именно Моисей, "сообразно Божьей воле... не оставил без предписания или определения" (регламентировал) все "поступки, досуг и разговоры.. еврея, начиная с рождения на свет.. распорядок жизни каждого у себя в быту; ни единой мелочи не оставил на произволение тех, кто станет жить по этому Закону (Моисея)... Он сделал знание Закона самым важным и непременным условием" жизни.
Очевидно, что учение Эхнатона не содержало цивилизаторских культурологических аспектов. Эта (чисто культурологическая) часть законов Моисея (Итро-Мери-Ра), по-видимому, отражает типичную, традиционную, древнеегипетскую ментальность. На почве внедрения таких законов (поднимающих варваров-евреев до уровня египтян,- высшей расы), вероятно, возник не один конфликт («Должен ли Рауэл диктовать евреям, как вести себя и о чём говорить»). Как повествует Ветхий Завет (Втор.9.24), претензии начали возникать ещё в Египте: "Вы были непокорны Господу с того самого дня, как я стал знать вас". Через полтара-два месяца после Исхода "сказал Господь Моисею: долго ли будете вы уклоняться от соблюдения заповедей Моих и законов Моих?". "Строптивы перед Господом" были и левиты (Чис.16.8,11), и симеониты (43-2.с157).
Уж слишком резким оказался переход от "либеральной" месопотамской духовной раскрепощённости, мягкого религиозного и житейского климата, к жёсткой регламентации Моисея-Итро. С каким трудом евреи осваивали Закон, иллюстрирует речь Зимврия, вождя Симеонова колена (43-2.с157): "Ты, Моисей, следуй (сам) тем законам... к которым ты приучил народ путём продолжительной практики... Отняв у нас всякую усладу и самостоятельность жизни, каковые качества являются уделом свободных... ты до сих пор... навязывал нам под видом законов полное порабощение... Ты... готов наказывать всякого, кто бы поступил не по законам, а по собственному усмотрению". Левиты во главе с Кореем утверждали, что Моисей "издаёт насильственные постановления" (43-2.144).
О реакции евреев на требования Закона Моисея И.Флавий (43-2.с152) писал: "Они (евреи) считали для себя полезным... освободиться от тирании Моисея ("от образа жизни по его желанию" (Закону)), которую они сносили лишь в силу благодарности за освобождение их от египетского ига" (из "печи железной"). Таким образом, в быту евреи стремились избегать рамок Закона Моисея, ущемляющего их личные права.
С. Крамар поясняет: "Житель Шумера глубоко осознавал свои личные права и противился всякому покушению на них, будь то сам царь, кто-либо старший по положению или равный" (9.с14).
Первое серьёзное столкновение идеологических концепций эхнатонизма и месопотамской "веры отцов", свидетелем и участником которого сделался Моисей, произошло у библейской горы Синай (Хорив).
Ветхий Завет рассказывает об этом инциденте довольно подробно. "Когда народ увидел, что Моисей (отправившийся за Скрижалями Завета на сорок дней) долго не сходит с горы, то собрался к Аарону и сказал ему: встань, и сделай нам бога, который бы шёл перед нами" (пророк нового бога пропал, люди остались без связи с божеством, а человек Древнего Мира не мог, страшился, существовать без божественного присутствия и руководства, опеки и защиты свыше). И левит Аарон, ни мало не колеблясь в выборе божества и его эмблемы, собрал нужное количество золотых изделий и отлил из них "золотого тельца". "И сказали они (народ): вот бог твой, Израиль, который вывел тебя из земли Египетской!.. Аарон поставил пред ним (тельцом) жертвенник, и провозгласил: «Завтра праздник Господу» (представляемому тельцом). На другой день они встали рано, и принесли всесожжения и привели жертвы мирные; и сел народ есть и пить" (Исх. 32.1-6).
"Праздник Господу", подготовка и проведение которого описаны в приведённом отрывке,- это обычное для "черноголовых", ежегодно проводимое чествование бога своего рода, своего «прародителя» (один из ритуалов отправления культа предков), как это было и много позднее - во времена царя Давида, и гораздо ранее,- прибл. 2500 г. до н.э: "Ежегодно приноси жертву своему (личному) богу, молись и кади ему, и имей перед ним чистое сердце" (Из "Поучений Шуруппака" своему сыну (94.с153)). А затем, по обычаю предков, "И ешьте там пред... Богом вашим, и веселитесь, вы и семейства ваши" (Втор.12.7).
Атавистические (шумеро-аккадские) представления древних евреев о роли Господа (Йаhуе) как о личном и родовом боге, широко освещены в Ветхом Завете (Быт.4.1,25; Пс.2.7; 72.23; Иер.1.5) и в Кн.I.
Большинство авторов (например, 27.с252;29.;85.с945) считает что, только небольшая часть будущего еврейского народа, израильтян, испытала превратности судьбы, связанные с Исходом Моисея из египетского рабства. Поскольку, как уже отмечалось, в войне Деборы-Барака с ханаанеями Хацора лишь три израильских рода: "Иуда", "Леби" и "Симеон", входящие в одно племя, вообще никак не упомянуты Деборой (ок. 1270 г. до н.э. - Кн.III), а в событиях, связанных с горой Синай и оазисом Кадеш Барнеа участвуют только эти три рода, можно полагать, что именно эти колена и являются участниками Исхода Моисея (традиционная дата Исхода - 1312 г. до н.э.).
Поскольку в Танахе описаны две версии путей (маршрутов) Исхода из Египта, можно предполагать, что в начале Исхода народ разделился: часть колен направилась сразу же в оазис Кадеш Барнеа, а остальные, ведомые Моисеем, пошли к "божьей горе Хорив (Синай)".
Согласно сведениям Пятикнижия, кровнородственные роды: "Симеон", "Леви" и, возможно, "Иуда", для каждого из которых (Кн.I) личным и родовым богом (илу) являлся Телец ("вот бог твой")- бог Луны Син (Йаhуе), собрались у горы Синай, и поэтому "Праздник Господу" принял массовый, племенной характер.
Аарон - патриарх из старинной жреческой семьи рода "Леби", священник "по чину Мелхиседека", знающий обычаи «веры отцов», по месопотамской традиции возглавил организацию и проведение праздника своего колена: изготовление и освящение эмблемы бога и жертвенника, принесение благодарственных жертв, коллективную трапезу (совместно с личным для каждого участника богом), ритуальное пение и танцы.
"Прародителю", личному и родоплеменному богу, согласно представлений «черноголовых» о его статусе, надлежало на любом уровне участвовать в принятии решений о судьбе порождённых им чад ("идти перед нами"), опекать и заботиться о них, в том числе ему следовало и освободить «детей своих» от гнёта рабства Египетского; поэтому заявление о том, что "Телец", бог Син (Йаhуе), "вывел тебя (Израиль) из земли Египетской", звучит вполне естественно, в духе традиций "веры отцов".
"И сказал Господь Моисею: поспеши... ибо развратился народ твой, который ты вывел из земли Египетской; скоро уклонились они от пути, который Я заповедал им" (Исх.32.7,8). Нарушены были исключительно все каноны эхнатонизма, в том числе и характер жертвоприношения. Однако в данном инциденте Моисей, уничтожив языческий символ Йаhуе, покарав и устрашив виновных, одержал полную победу (очевидно, при вооружённой поддержке жрецов-египтян).
Глубокий след в содержании мозаизма оставили неординарные события, разыгравшиеся "при водах Меривы в Кадесе, в пустыне Син", оценка которых сделана авторами (составителями) "Священного писания" много веков спустя.
Так же как и название вод ("Мерива", ивр.- "спор, распря, битва") хранит в себе память о характере конфликта в оазисе Кадес Барнеа, наименование пустыни ("Син") содержит в себе намёк на причину и содержание этого события. Существует мнение (14.с462), что и другое, более позднее, библейское название горы Хорив - "Синай", происходит от одного из имён ("Син") шумеро-аккадского бога Луны (наименование «Хорив» впервые упомянуто в Исх.3.1, а «Синай» - в Исх.19.1) и, вероятно, связано с отождествлением Йаhуе-Сина (Господа) со Всевышним (Элоhим), являвшимся монотеисту Моисею на горе Хорив.
Весьма скупые сведения, сообщаемые в Ветхом Завете о драме, разыгравшейся в оазисе Кадес, всё же позволяют "вычитать", причину возникновения этого конфликта, "распри", ход самой распри и суть её последствий; что даёт возможность предпринять некую попытку реконструкции ситуации в целом.
После того, как все участники Исхода «пришли (собрались) в Мерру», в оазис Кадес Барнеа, «там Бог дал народу устав и закон» (Исх.15.22-25). "На другой день сел Моисей судить народ" (Исх.18.13) у источника Мишпат ("Правосудие"). Почти год после инцидента у горы Хорив (Синай) жизнь ха-ибири в оазисе у вод Меривы, в основном, протекала спокойно и размеренно, освещённая поклонением единому и единственному Богу (с неизменным, скрупулёзным, соблюдением всех канонов эхнатонизма), перемежаясь лишь трениями на почве отклонения от этических и моральных норм, предписываемых Законом Моисея. Сюда же, в Кадес, вернулись и двенадцать разведчиков, посланных осмотреть Ханаан,- "землю обетованную".
Однако "Еврейский народ Моисея столь же мало был способен выносить высокоодухотворённую религию (учение Эхнатона в чистом виде), находить в следовании ей удовлетворение своих потребностей, как и египтяне ХVIII династии", отмечает З. Фрейд (85.с995). "Египетские легенды не смогли вытеснить старых залежей Вавилонских (шумеро-аккадских) традиций, с которыми (еврейский) народ (никогда) не разлучался",- добавляет Э. Ренан (92.с63).
И пришёл день, и уже род "Иуда" вознамерился, в русле канонов «веры отцов», провести очередное ежегодное чествование бога своего рода, "первопредка" Сина. На сей раз символизировать, олицетворять, присутствие бога на родо- племенном празднестве должен был живой жертвенный телец, ритуально чистый, традиционным образом выбранный и подготовленный. Левиты и симеониты, естественно, были приглашены принять участие в торжестве (если у этих родов день "Праздника Господу" не совпадал).
По-видимому, спор, диспут сторонников различных теологических концепций, возник в начале празднования. Левиты, опора Моисея в новой «истинной вере» (более вероятно, что это были проповедники-египтяне, примкнувшие к левитам), указывая на быка, высказали сомнение в том, что он вообще может где-либо олицетворять присутствие какого-либо бога; и, наверное, без должного почтения, в обидных тонах, отозвались о родовом боге иудеев Йаhуе. В Книге Исхода (17.7) повествуется о том, что спор произошёл "по (той) причине... что они (левиты) искушали Господа, говоря: есть ли Господь (Йаhуе-Син) среди нас или нет?" (явно позднее толкование элоhиста (эпохи, когда боги Йаhуе и Элоhим слились в единого Господа Бога), усмотревшего ересь («искушали Господа») даже в предположении о том, что где-то нет Господа (Йаhуе)).
В запале левиты (жрецы-египтяне) решили на практике продемонстрировать иудеям свою правоту, и от слов перешли к делу. Памятуя о благоприятном исходе инцидента у горы Синай, они, не опасаясь возмездия шумеро-аккадского бога Луны Йаhуе-Сина, "по прихоти своей перерезали жилы тельца" (Быт.49.5-7). В возмущении и ярости от такого святотатства, иудеи бросились на защиту своей самой важной святыни, эмблемы своего бога-предка, гаранта благополучия их рода. И спор перешёл в битву: египтяне и выступившие на их стороне колена "Симеон и Левий (видимо, частично)... орудия жестокости мечи их... Они в гневе своём (первыми) убили мужей (иудеев)" (Быт.49.5-7).
Однако, как повествует Танах, это сражение, "распря", закончилось убедительной победой рода "Иуда", превосходящего численно своих противников: "Иуда!.. Рука твоя на хребте врагов твоих; поклонятся тебе сыны отца твоего" (Быт. 49.8).
В результате этого поражения роды "Леви" и "Симеон" потеряли политическое равноправие в объединении Израильских колен: лишь «от участка сынов Иудиных выделен удел колену сынов Симеоновых», а род "Леви" «части и удела» не получил вообще.
Победа рода "Иуда" (поражение Моисея и его соратников) в инциденте "при водах Меривы в Кадесе" имела самые глубокие последствия для содержания, наполнения, обрядности доиудаистического ветхозаветного монотеизма, мозаизма. Изменения и дополнения, которые Моисей вынужден был внести в проповедываемое им учение после описанного поражения, в частности, отчётливо выявляются в становлении некоторых имен Всевышнего, отражающих эволюцию его образа.
Одно из священных имён Всевышнего, согласно ветхозаветному преданию открытое Моисею в богоявлении на горе Хорив, и которое 6823 раза используется в Священном Писании (впервые упоминается в Быт.2.4 (в сочетании с именем «Элоhим»)),- знаменитый тетраграмматон (четыре буквы) - "YHWH" (на иврите - "יהוה"). Имя Господа, написанное в виде такой тетрограммы, встречается уже в победной надписи (ХI в. до н.э.) царя моавитян Меши (92.с262). Истоки этого имени Господа прослеживаются в гораздо более ранней эпохе, чем библейская. На это указывают стихи, говорящие едва ли не о временах месопотамских "допотопных" патриархов: и "тогда начали призывать имя "יהוה" (Господа)", (Быт. 4. 26).
С III в. до н.э. произнесение этого имени было полностью табуировано. Там же, где оно встречается в текстах, вместо него произносится: "Адонай" ("Господь, Господин, Владыка").
Альтернативой тетрограмматону (46.;91.) стало и выражение "Йуд-Йуд" (י-י). Заметим, что буква «йуд» на иврите произносится и как «йод», а тогда выражение "Йод-Йод" фонетически близко форме "Йот-Йот", где "Йот" - бог Атон. Возможно, в таком виде, трансформировавшись (либо будучи засекречено), это наименование Всевышнего (Йот) и дошло до наших дней.
Помимо синонима "Адонай" в быту широко используется и аппелятив, заменяющий запретное имя Бога,- "Шем" ("Имя") или "Барух hашем" ("Благословенно это имя"). Такой подход к наименованию божества применялся, в частности, в Аккаде: название бога Солнца - "Шемеш" означает: (это) "Имя"- огонь".
Существует мнение (88.с97), что слово "shem" ("шем")- производное от шумеро-аккадского "she (shu)-mu" - "(то), что (есть) "mu", где "mu"- шумерский термин. Это слово ("mu") ранее обозначало "то, что поднимается", например, "растущее растение", а в более поздние времена - "то (признак), почему кого-то запоминают".
Традиционное истолкование и принятое в новое время (подтверждаемое древними небиблейскими, греческими, ассиро-вавилонским и другими источниками) чтение тетрограммы (фонетическая реконструкция) как "Йаhве, Йаhуе", исходит, в первую очередь, из её библейского пояснения (как бы со слов Бога)- "Я есмь сущий" ("אהיה אשר אהיה - «эhие эшер эhие»). Такое представление связывает тетраграмматон с глаголами "היה" и "הי" в их значении "быть" и "жить". Смысловое значение этого Имени интерпретируется (49-2.с688) как: "Он есть" (в смысле действенного присутствия) или "Он есть (бог) живой", или "Он даёт жизнь", либо как (70-1.с497) "Тот, кто является причиной бытия". В сочетании "Я есмь сущий" -
"Я есмь" превратилось в настоящее существительное (Существует мнение, что все подобные выкладки - научная этимология).
Особенностью тетраграмматона является его состав из полугласных фонем (глайд), которыми в семитских письменностях передавали как согласные, так, иногда, и гласные звуки (обычно долгие). Поскольку прочитать эту тетраграмму можно было не одним десятком способов, то, при огласовке библейского текста масоретами, тетраграмматону ("יהוה") были приданы гласные звуки слова "Адонай" (VII в. н.э.).
Сложность проблемы прочтения и интерпретации этого имени Всевышнего подчёркивал ещё в середине ХIХ века Э. Ренан: "Среди других тёмных проблем истории древности... (эта) - одна из самых безнадёжных".
Рассматривались и иные толкования Имени, связывающие его со значением «дуновение, дыхание». Оригинальное прочтение тетраграмматона "YHWH" предложил исследователь семитических языков Рафаэль Патай (92.с151): четыре согласные буквы слова представляют четырёх членов Небесной семьи (Ханаана):
"Y"- Эл (отец); "H"- Астарта (мать); "W"- Ваал (сын) и "H"- Анат (дочь).
По преданию, долгое время святое Имя "YHWH" произносилось вслух первосвященником (неслышно для окружающих) раз в году, в день Искупления; причём, тайна его звучания устно передавалась по старшей линии первосвященнического рода. В талмудическую эпоху (99.с57) мудрецы раз в семь лет поверяли своим ученикам тайное произношение тетраграмматона (в то же время двенадцатибуквенное, сорокадвухбуквенное и семидесятидвухбуквенное имена Всевышнего были также известны посвящённым). Однако со времен разрушения Второго Храма (70 г. н.э.) евреи утратили традицию произнесения имени "YHWH". Многие труды средневековых каббалистов были посвящены попыткам найти это тайное, подлинное Имя Бога.
Для уточнения фонетики имени Господа ("Йаhве"), обратимся к ветхозаветным теофорным именам, таким как "Хизкийаhу" (Езекия, VIII в. до н.э.); "Натанийаhу"- "Господь поможет мне"; "Йешайаhу" (Исайя), ("ישעיהו")- "Господь спасёт и избавит"; "Йиремийаhу" (пророк Иеремия, сын Хелкийаhу)- "Господь - моя доля"; "Элийаhу"- "Мой бог - Господь". Приведём теофорные имена несколько другого вида: "Йоав" (Иов)- "Господь - отец"; "Йоэль"- "Господь (есть) бог"; "Йеошуа"
("יהושע"); царь Соломон при рождении был наречён пророком Натаном как "Йедидия" (общая для всех имён теофорная составляющая ("יהו")- "Йаhу, Йеhу" или ("יה")- "Йаh, Йеh").
Можно привести примеры аналогичных конструкций построения теофорных имён, поизведённых от наименований других божеств: "Йебелет" («Белет», акк.- «Владычица»)
или "Йево" ("Йебо")- "Будь в нём", ханаанейское божество моря, бог-покровитель Берита (Бейрута),
которого иногда (50.) даже отождествляют с Господом (из-за сходства имён).
Следовательно, в IX-VI вв. до н.э. имя Господа в обиходе звучало, как "Йаhу" ("Йеhу" - "Будь Он, Есть Он") либо как "Йеh" ("יה"), (Исх.15.2). Так, у элефантинцев это имя бытовало в VII в. до н.э. Э. Ренан полагал, что имя "Йаhу", как наименование бога, могло возникнуть только в Вавилонии. По его сообщению древние греки всегда считали классическое "IAU" ("IAO") словом аккадского (вавилонского) происхождения (92.с45).
Сравнение наименований Господа: "Йаhуе" (гипотетическое, произведённое от тетраграмматона ("יהוה")) и "Йаhу" ("יהו"- обиходное), с названием колена "Иуда"- "יהוד" ("Йеhуди, Йаhуди, Йаhуда"), образованного от аккадского выражения "Йаhу-бел" ("Иакуб-Ел")- "Бог (да) поможет, (да) охранит" (Кн.I),- показывает, что имя "Йаhу" ("Йеhу") носило официально принятый, традиционно культовый характер (не народная этимология).
Самоназвание же рода "Иуда" представляет собой теофорное имя, включающее в себя одно из наименований его родового (и личного) бога, тельца Сина - "Йаhу, Йеhу".
Следовательно, Йаhу - одно из библейских имён бога Луны Сина (другое
ветхозветное - Цаваот).
В свете изложенного предположение И. Кауфмана (40.с49) о том что "Золотой Телец, которого израильтяне сделали ещё в бытность у горы Синай, был задуман как образ "Йаhуе", а не чужого бога", становится верным. Весьма показательно, что, согласно Гемаре (Рош-ха-Шана,16а), Господь сам потребовал, что-бы ему трубили в шофар, сделанный именно из бараньего рога (баран - священное животное бога Луны). Даже такие ревностные поборники ветхозаветного монотеизма, как пророки Илья, Элиша или Амос (41.с61), неустанно выступавшие против служения идолам и ваалам, против "жертвенников Бейт-Эля", не осуждали культ Тельца, видимо, зная о его истоках. Отметим также, что поскольку евреи традиционно отмечают Песах (Пасха), праздник освобождения народа от египетского рабства, в календарный период, соответствующий знаку зодиака «Телец», то, возможно, и Исход Моисея состоялся под знаком Тельца.
По всей вероятности, потаенное имя Господа (тетраграмматон) зашифровано в тексте «Сефер Ецира» («Книга Создания»; ч.1, миш.13): «Избрал (Господь) три простых буквы... Утвердил их в Его великом имени, опечатал ими шесть сторон. Пятым запечатал высь. Обратился к выси и запечатал в имени: юд-hей-вав ("יהו"). Шестым запечатал низину. Обратился вниз и запечатал именем: hей-юд-вав. Седьмым запечатал на Востоке. Обратился пред ним и запечатал именем: вав-юд-hей. Восьмым запечатал Запад. Обратился за ним и запечатал именем: вав-hей-юд. Девятым запечатал Юг. Обратился к правой его стороне и запечатал именем: юд-вав-hей. Десятым запечатал Север. Обратился к левой его стороне и запечатал буквами: hей-вав-юд».
Таким образом, тайное имя Всевышнего может состоять либо из «трёх простых букв» ו-ה-י (например, имя, которым запечатана «высь» - "יהו"), либо из их комбинации, возможно, включающей имя "Йаhу" ("יהו"); а тетраграмматон ("יהוה") представляет собой либо какую-то часть имени Всевышнего, либо некое теофорное выражение, содержащее Его имя.
Можно полагать, что выражение (например, 4Цар.19.16) "אלהים הי" (Элоhим хай) - "Элоhим (Бог) жив", в точности соответствующее тексту из "Гимна богу Атону" ("жив (бог) Ра-Горахте" (8.с68)), должно быть адекватно имени Господа, заключённого в тетраграмматоне, не только по содержанию, но и по форме, поскольку Господь Бог (Йаhуе Элоhим) Танаха уже един. Для Священного Писания характерен акцент на том, что Йаhуе является именно "живым Богом".
Принимая во внимание:
1. Манеру слитного (без интервалов) написания в древности всех букв в строке текста (для разделения слов при чтении введена особая форма для пяти оконечных букв);
2. Сходство имени Господа: "Йаhу" ("יהו") и тетраграмматона (три первые буквы в "יהוה");
3. Традицию (зафиксированную ещё в надписи Меши, ХI в. до н.э.) не дописывать одной буквы в имени Бога, а также национальную любовь к различного рода текстуальным сокращениям;
4. Такое наименование Господа (встречающееся в текстах молитв (46.)), как - "Йод-Йод" (י-י), где буква «Йод» начинает и завершает это тайное имя;
5. Адекватную замену в выражении "אלהים הי" (Элоhим хай) имени «Элоhим» на наименование "Йаhу" ("יהו");
правомерно предположить, что древний тетраграмматон "יהוה" ("YHWH") состоит из двух слов, первое из которых - "יהו", а второе - "הי" ("жив, есть"), в котором отсутствует (недописана) буква "йуд": "יהו הי"- "Йаhу жив". И это буквенно-симметричное словосочетание, как требуется, состоит из комбинации «трёх простых букв» י-ה-ו, имеет вид «י-י», и отвечает традиционному толкованию имени Йаhуе.
По аналогии с выражением "אלהים הי" (Элоhим хай), где употреблено одно из имён Всевышнего - Элоhим, можно полагать, что и в тетраграмматоне "YHWH", интерпретируемом здесь
формулой "יהו הי" (Йаhу хай), имя Всевышнего - Йаhу. По всей вероятности, «Йаhу хай» - ещё одно из имён Всевышнего, взращённое на ниве мозаизма.
Обратимся такому важному ветхозаветному имени Всевышнего, как "Элоhим". Бытует мнение, что кодекс «E», который и принес в Священное Писание это имя, был написан в Израиле между 920 и 722 гг. до н.э. Наименование "Элоhим", стоящее в форме множественного числа, трактуется в обиходе как "Бог", как существительное единственного числа (в Танахе существительное "Элоhим" сочетается с глаголами в единственном числе). Считается, что такая форма множественного числа слова "Эл" ("бог", общесем.) не является реликтом древнееврейского политеизма, но относится к высокому ритуально-поэтическому жанру либо на иврите (50.с242), либо (49.) - на аккадском языке (так называемое "множественное величественное" (pluralis majestaticus)).
Отметим, что термин «эл» встречается в Ветхом Завете и в обычной форме единственного числа. Обычная грамматическая форма множественного числа от "эл" - "элим" ("боги"). Придание слову в форме множественного числа смыслового значения единственного числа отмечено, в частности, в финикийской надписи Пирея (92.с251, пр.2), где слово "элим" употреблено как единственное число. Это лингвистическое явление часто встречалось в древних ближневосточных текстах (И. Шифман).
Примечательно, что историк христианства Юлий Африканский (200-245 гг. н.э.) из Эдессы (совр. Урфа в Турции) отмечал (91.с45), что некоторые неканонические тексты считали "Элоhим" (констатируя их божественный статус) "чужеземными владыками" (для ветхозаветных евреев).
Со времён пророка Моисея и до наших дней евреи молятся (46.) его богу, Богу-творцу, демиургу под именем "Элоhим" («Бог ("Элоhим") мой»,- говорит пророк во (Втор.4.5)); его богу под "именем Сандальфон, слившемуся с творцом Вселенной... (и с) именем таинственного Шем hа-Мефореша",- триединому богу монотеизма Эхнатона Йоту (Атону), который - Ра-Горахте-Шу. На самых древних еврейских печатях имеется изображение крылатого солнечного диска (эмблема бога Атона (48.с65), но не Ашшура): "Элоhим! Сыны человеческие обретают защиту под сенью крыльев Твоих" (из молитвы (46. с4)).
Считается, что простой человек Древнего мира мыслил, в основном, ассоциативно, образно; основываясь лишь на предыдущем опыте,- своём и предков, на традиции. Очевидно, что сложный, элитарный образ единственного, слитого во едино триединого бога Эхнатона, мыслился предками ветхозаветных евреев, не встречавших среди шумеро-аккадских догматов "веры отцов" подобного опыта,- в виде некоего триумвирата, узкого Совета высших богов (подобный институт у шумеров существовал), единодушно управляющих Вселенной. Отсюда, быть может, и семитское наименование Всевышнего новой, "истинной" веры (Ра-Горахте-Шу) - "Элоhим" (Боги),- "множественное величественное".
Для людей, издревле исповедовавших веру в богов шумеро-аккадского пантеона, "Элоhим" ассоциативно могли представляться в виде совокупности, состоящей из Ана, Энки, Энлиля, Сина и Шемеша. Для колен "Иуда", "Симеон" и "Леви", у которых личным богом являлся бог Луны Син (Йаhуе, Йаhу), особенно хорош был Ра: "господин новолуний", его воплощением в Гелиополе считался бык; а в "Текстах пирамид" о Ра говорится как о "золотом тельце", рождённом коровой - богиней Неба (подобно Нингаль); в качестве одного из глаз бога Ра была Луна (всё это - отголоски смены в Египте лунной религии на солнечную).
Уж не по этому ли Моисей избрал первыми для своих проповедей левитов?
Очевидно, что на начальном этапе миссионерской деятельности Моисея боги "Йаhу" и "Элоhим" - два различных божества: первый - древний шумеро-аккадский бог; а второй - бог монотеистического учения фараона Эхнатона, отрицающего существование иных богов, в том числе и Йаhу.
Однако в скором времени отношение мозаизма к этим божествам и, в особенности, к Йаhу, изменилось. Установившаяся между ними взаимосвязь оказалась настолько тесной, что обусловила
образование как нового наименования «Йаhуе» - «Йаhу жив» ("יהו הי"), отвечающего учению Эхнатона, так и единого синкретического бога с именем «Господь Бог» («Йаhуе Элоhим»). Об этом свидетельствуют тексты Священного писания и молитв: "Блажен народ, у которого Йаhуе (Господь) есть Элоhим (Бог)" (Пс.143/144.15); или (утренняя молитва) "Адонай Элоhейну, Адонай Ахад" ("Йаhуе - Элоhим наш, Йаhуе один"); т.е. бог Йаhуе уже воспринимается как Элоhим, а не только, как бог "веры отцов", и поэтому он, - Всевышний, и во Вселенной один (заметим, что для жителей Ура бог Син также считался Всевышним, хотя и не единственным). В Танахе нашёл отражение и тот факт, что ветхозаветные «черноголовые» помнили о том, что сам по себе Син-Йаhуе - не демиург, но, поскольку Элоhим - Бог-творец, то, следовательно, полагали они, и синкретический Йаhуе Элоhим (Господь Бог) - бог-демиург. Заметим, в частности, что многие элементы и шумерских, и египетских версий космогонических мифов слились в Танахе в единое повествование.
Во времена Иисуса Навина (Иис.Н.22.34) это важнейшее дополнение, внесённое в доиудаистический монотеизм, даже ознаменовалось возведением особого жертвенника: "И назвали... жертвенник "Ед" ("Свидетель"), потому, что он - свидетель (тому)... что Йаhуе есть Элоhим".
О том, что Моисей вынужден был под давлением обстоятельств пойти на такое "усовершенствование" эхнатонизма, свидетельствуют строки Книги Навина (Иис.Н.14.6,7), характеризующие отношение Моисея к этим двум богам: Моше - "человек (муж) Элоhим(а)... (и) раб Йаhуе".
У горы Хорив Завет был заключён исключительно с Элоhим, но уже в земле Моавитской Моисею пришлось "поставить" слова Завета (клятвенного договора) служить синкретическому Йаhуе Элоhим (Господу Богу), т.е. и неким ипостасям Йаhу.
Таким образом, пророк был вынужден отойти от догмата категорического отрицания существования иных богов, помимо Йота (Элоhим). В дальнейшем Моисей проповедовал веротерпимость по отношению к другим народам. Свою паству он наставлял так (44.с163): "Пусть никто не осмеливается хулить богов, почитаемых в других государствах. Также не дозволено ограблять чужие храмы или присваивать себе приношение, предназначенное какому бы то ни было (чужому) божеству". В городе данитов Лаиш, например, одновременно бытовало поклонение и местным, ханаанейским, богам, и Йаhуе. Заметим, что доиудаистическому монотеизму всегда сопутствовала вера ветхозаветных евреев в сонм различных духов и малых богов, доставшаяся им от месопотамских и ханаанских предков; и тому в древних текстах есть достаточно примеров.
Подход к вопросам отправления культа Господа Бога (Йаhуе Элоhим), сами ритуалы, с этим связанные (в частности, жертвоприношения), также изменились и стали осуществляться, как свидетельствует Танах, согласно традиционным канонам "веры отцов", противоречащим соответствующим положениям учения Эхнатона. Бестелесный, не имеющий формы Элоhим, в качестве Господа Бога, согласно традиций «веры отцов», приобрёл со временем и антропоморфное тело.
Ветхий Завет повествует устами коhэним, что за последствия событий, свершившихся "при водах Меривы в Кадесе", Моисей и Аарон понесли суровое наказание. Всевышний (здесь - Элоhим) был так разгневан "за то, что вы согрешили против Меня ("не послушались повеления Моего... во время распри" (Чис.27.14), возможно, требования сражаться до конца)... не явили святости Моей (не смогли доказательно отстоять чистоты эхнатонизма).. ты (Моисей) увидишь землю (обетованную), но не войдёшь туда" (Втор.32.50-52); а Аарона (Втор.9.20) Всевышний даже "хотел погубить" (ибо, с другой стороны, левиты «искушали Господа» (здесь Всевышний - Йаhуе Элоhим)), но смилостивился и решил, что и "Аарон... не войдёт в землю (обетованную)" (Чис.20.24).
Умный и дальновидный, Моисей понимал, что в результате поражения «при водах Меривы» убеждённых сторонников «истинной веры», эхнатонизма, поставлены под удар дело и смысл всей его жизни, сама идея монотеизма. И дабы загладить конфликт, примирив враждующие стороны, и попытаться сохранить основополагающие положения монотеизма Эхнатона, пришлось пророку "взять грех на душу": "у вод Меривы... Моисей... погрешил устами своими" (Пс.105.32,33).
Пророк принял мудрое и взвешенное решение: он доказал иудеям и симеонитам и убедил левитов в том, что "Йаhуе (Син) есть Элоhим" ("Вот, я научил вас ...как повелел мне Господь ("Йаhуе"), Бог ("Элоhим") мой" (Втор.4.5)), чем весьма польстил колену Иудину, удовлетворил их религиозные амбиции, сделав их тем самым ревностными сторонниками "истинной" веры на века: "Он (Господь) ...избрал колено Иудино" (Пс.75.;77.).
В результате "симбиоза" Йаhу и Элоhим, статус бога "веры отцов" заметно повысился. Имя "Йаhу" перестало восприниматься просто как одно из наименований шумеро-аккадского бога Луны Сина, сына царя богов Энлиля. Так, на вопрос паствы: "Кто, как Ты, Господи, между богами?" (Исх.15.11), Священное Писание отвечает: "Господь (Йаhуе) есть царь великий над всеми богами" (Пс.94.3); "Бог богов, Господь (Йаhуе)" (Пс.49.1). Этот факт прекрасно высвечен теофорным именем одного бениаминита: "Белийаh" - "Мой Бел (Энлиль, Всевышний) - Йаh".
Моисей, как уверяет осведомлённый в тонкостях потомок египетских жрецов, всего лишь "погрешил устами своими", т.е. на словах, а не по сути, присоединил имя "языческого" бога Сина "Йаhу" к имени триединого божества "Элоhим" (и как бы, тем самым, не изменил содержание единого и единственного Бога учения Эхнатона, не перечеркнул великую идею монотеизма).
Какими же аргументами мог руководствоваться пророк, высокоэрудированный Гелиопольский жрец, в казуистике данного вопроса, безусловно, никак не желая задействовать в учении Эхнатона, шумеро-аккадского по происхождению, бога Сина (Наннара) под аккадским названием "Бог (да) поможет, (да) охранит"?
Помимо бога Луны Хонсу («Странник»; возможно, «Уходящий»), сына Амона и богини Мут ("Мать") в Фивах почитался и другой древний бог Луны - Йаh (Йах), (древнеегип. ('ah) - «месяц, луна»; среднеегип. Йах-(«мос(и), мес(и)» - «дитя»), молодой, только что народившийся серп); позднеегип. Йахмосэ,- коптское), который изображался в виде человека с лунным диском и серпом на голове (т.е. в Древнем Египте различные лунные фазы почитались в виде отдельных божеств, подобно обожествлению трёх различных состояний Солнца в течение дня; полная Луна - бог Тот). Праздники бога Йаh справлялись в день новолуния (новомесячия) в святилище под названием "дом Луны" (49-2.с151). Йах, аналогично Сину,- "телец своей матери"; также как и Син (Йаhу), Йаh персонифицировался в виде быка (увенчанного короной). В соответствии с традициями лунной религии, все три египетских лунных божества отождествлялись.
Примечательно, что бог Йаh, имя которого входило в титулатуру фараонов ещё во времена Древнего царства (57.с223), почитался также и как сын богини Исиды (По Геродоту Исиде (и Осирису) "в каждый день полнолуния" приносились благодарственные жертвы. По одному из теогонических мифов, описывающему рождение детей богини Нут, Исида считалась дочерью Тота). Имя Гора, сына Исиды и Осириса, тоже включалось в титулатуру фараонов, и, возможно, по этому Йаh, бог молодой Луны, отождествлялся с юным Гором, назывался "могучий Гор, Хор", и, подобно Гору, считался главою объединённого Египта (49.).
Типичная для Египта тенденция идентификации божеств позволяла Моисею усмотреть в боге Луны одну из ипостасей бога Гора (Горахте) триединого Ра-Горахте-Шу, или (и) самого бога Ра (напомним, что Луна - глаз Ра; бог Тот считался "сердцем" бога Ра, олицетворял солнечную энергию двух седмиц (31 - 45 дни) после весеннего равноденствия и полнолуния во втором месяце после равноденствия; а сам Ра - «золотой телец».).
Звучание имёни "Йаhу",- бога, навязанного Моисею родом «Иуда», фонетически близкое наименованию "Йаh", введённому пророком, наверное, не слишком «резало ухо» последователя Эхнатона. Моисей, однако, «грешил устами своими», произнося "Йаhу" вместо "Йаh", хотя и имел ввиду последнего. Для хаибири (в частности, иудеев), мало сведущих в сонме египетских божеств, имя "Йаh" могло означать просто краткую форму традиционно привычного, столь близкого им имени бога Луны - "Йаhу". Имя "Йаh" ("Йеh") неоднократно встречается в Ветхом Завете (в теофорных именах).
В представлениях Древнего мира имя - одна из душ человека или божества. Фонетическая близость, "родство" имён "Йаhу" и "Йаh", отождествляло материализующей силой слова души этих богов одной и той же Луны, роднило их, превращало в нечто неразличимое.
Характерно, что потомки левитов Моисея "забыли" об истинных причинах инцидента "при водах Меривы", ибо они порицают своих предков, по их мнению, совершивших богопротивный, "нечистый" поступок ("с сонмом их не единись честь моя!" (Быт.49.5-7)), вступив в конфликт со Всевышним, «искушая Йаhуе Элоhим» ("о Левии... с которым Ты препирался при водах Меривы" (Втор.33,8)).
С точки зрения защиты чистоты учения Эхнатона, "препирательство" с Сином ("Йаhу") "при водах Меривы"- весьма последовательный и решительный поступок (убеждённые монотеисты, левиты и семиониты не побоялись выступить даже против своего личного бога).
Существует достаточно аргументов, указывающих на то, что в процессе консолидации еврейских колен, образования и становления единых государственности и культа, образ Всевышнего вобрал в себя и многие мифопоэтические свойства бога Абба (Энки), бога племени «Авраам».
К началу Главы 12 К оглавлению книги
